Когда я закончил рукопись первого варианта этой книжки, передо мной встал обычный вопрос - что дальше? Я дал её почитать старому знакомому - опытному журналисту с сорокалетним стажем, акуле пера. Он прочитал, вопреки моим опасениям похвалил, посоветовал выкинуть слово "каратели" из начальной части текста и неожиданно предложил помощь:
- Послушай, старина, если хочешь, я могу связать тебя с русским обществом, у них есть своя газета - будут тебя печатать из номера в номер. Тебе главное сейчас - засветиться!
- Да не люблю я этих обществ, - честно признался я. - Ты же читал у меня в тексте. Не люблю.
- А зря отказываешься - сказал старый знакомый - подумай.
Напечататься очень хотелось. Я подумал и смалодушничал - решился.
С представителем русского общества мы встретились на том же моём любимом углу Чупрынки - Киевская, напротив "New-York Street Pizza" и рядом с особняком НТШ. Я вручил ему рукопись, погода была хорошей, и мы направились к ближайшей лавочке поговорить.
Через десять шагов представитель добродушно глянул на меня и удовлетворённо сказал:
- Это хорошо, что вы обратились именно в наше общество, а то в остальных сплошные жидовские морды засели, спасу нет.
Я так и знал! Так мне и надо! Захотелось сразу забрать у него из рук моё творение, но я ограничился растерянным замечанием:
- Вообще, у меня к евреям несколько иное, то есть вполне нормальное отношение...
Спутник засмеялся:
- Вы не подумайте, что я какой-нибудь антисемит! Хотя не зря их Пётр Первый выгонял, не зря!
Он с подозрением посмотрел на меня:
- Извините, вы, может, сами из этих...
Ненавидя сам себя, я заверил его, что нет. Он осклабился:
- Мы с вами вполне можем подискутировать на эту тему.
Тут я вынужден был сказать, что брезгую таких дискуссий и ещё через три минуты мы расстались. Рукопись я забрал вскоре.
Другой старый товарищ, узнав о моих проблемах, тоже предложил помощь:
- Тебе нужно издательство? У меня есть знакомый! Сейчас позвоню.
Через два часа я заходил в кабинет директора издательства. Директор выслушал меня, подержал в руках рукопись и с лёгким сочувствием уточнил:
- Ну, і ким ви бачите свого читача? Хто це буде? П'ятдесят людей з російського "общества"?
Опять российское общество! Я объяснил ему, что мне-то книжка кажется вполне занимательной, но свои шедевры всем авторам представляются, наверное, замечательными. Не мог ли бы кто-нибудь из его сотрудников это почитать - я готов выслушать любой приговор.
Директор заверил меня, что с этим проблемы нет - рукопись прочитает очень авторитетный специалист - и он назвал мне фамилию действительно известного в городе человека. Договорились созвониться через несколько дней.
В назначенный срок я позвонил. Голос директора был деловитым и оптимистичным:
- Ви знаєте, ваша книжка достатньо цікава. Давайте післязавтра зустрінемося разом - наш головний редактор, ви і я. Є тема для ділової розмови.
Два дня я чувствовал себя, как на крыльях. Славик посмеивался, глядя на меня и говорил:
-Писатель! - но потом вспоминал какой-то старый советский фильм и с сомнением произносил фразу из этого фильма - "Мы не дадим ему стать кинозвездой!"
Перед назначенной встречей я ещё раз, как и было договорено, позвонил. Тональность директора издательства резко поменялась:
- Так, так, приходіть, я вам віддам рукопис.
- Щось помінялося? - уточнил я.
- Помінялося. Це не по телефону. Приходіть.
Когда я пришел, директор вручил мне рукопись и объяснил,
что общественность города против издания подобной книжки.
- Какая общественность? - опешил я.
- Ну... - лицо его приняло туманное выражение, - розумієте, ви є одіозною особою, я не можу ризикувати авторитетом видавництва. А книжку ви написали цікаву. Видайте її за свої гроші де-небудь.
Я посмотрел на него, он отвёл глаза в сторону, потом опять повернулся:
- Ну, як людину, ви мене розумієте? Розумієте?
- Розумію - уныло ответил я.
Сын неуёмно веселился:
- Что такое одиозная личность?
- Омерзительная и скандально известная - объяснил я ему. Моё объяснение рассмешило его ещё больше.
- Вот уж не знал, что ты известная личность! Но - мы не дадим ему стать кинозвездой - я тебя предупреждал.
Несколько дней я ходил, как в воду опущенный, потом успокоился. Дал почитать рукопись ещё нескольким людям. Один из читателей, национально сознательный, с улыбочкой сказал, возвращая рукопись:
- Я розумію, для чого ви ховаєте окремих людей за псевдoніми. Щоби легше було, ну...- он на мгновение задумался, подыскивая подходящее слово - ну, оббріхувати людей, просто кажучи.
А после этого, ссылаясь на очевидца, начал объяснять, что никаких потёков мочи на памятнике Ленину не было. Я уклонился от высоконаучной дискуссии, был ли обоссан "вождь" или нет, перед тем, как его развалили.
Другой, более интеллигентный добровольный рецензент, сделал мне замечание:
- Олександр Васильович, не можна писати, що весь старий Львів збудований поляками. Старий Львів будували поляки, німці, австрійці, італійці і навіть трохи угорці.
Я заверил его, что обязательно это выправлю.
- Окрім того, - продолжил собеседник, - якщо ви вже даєте цифри по національному складу міста перед війною, то ці цифри повинні бути коректними. Ваші думки - то одна справа, а цифра має бути точною. До речі, ці показники в мене є.
Мы тут же сверили цифры. Они оказались практически идентичными. Мне сделали ещё несколько довольно мелких замечаний. Я поблагодарил.
Спустя месяц или два, возвращаясь к тексту, я увидел все его слабости и понял, что их заметил, не мог не заметить интеллигентный читатель, но не стал на этом акцентировать внимание. Я ему признателен за это. Когда от замечаний воздерживаются читатели, несомненно имеющие на это право - это заставляет задуматься.
Ещё один мой старый товарищ, чей образ фигурирует на страницах этой книги, после прочтения её грустно сказал:
- Я вижу, ты окончательно завернулся на национальном вопросе.
- Да, - честно признался я. - А что, это плохо?
- Нормальные люди не могут интересоваться национальным вопросом. Национальный вопрос волнует ненормальных людей, неужели ты этого не понимаешь?
Я знаком с ним более тридцати лет. Конечно, он всегда был выше этого. Уровень культуры ему это позволял. Мой, к сожалению, пониже - меня это волнует.
Прошел год. Рукопись была мной тщательно доработана. Я познакомился с известным украинским интеллектуалом профессором истории Ярославом Грыцаком и показал книжку ему. Пан Ярослав одобрил рукопись и пообещал помочь. Он рекомендовал текст нескольким львовским издательствам и даже возил его в Киев. Я очень признателен ему за помощь и участие, но... В издательствах мне по разным причинам отказывали и я понял, что автор я самодеятельный, да и сама тема волнует в нашей стране разве что несколько десятков людей, пищущих время от времени руководителям державы прочувствованные письма. На кой черт такую книжку издавать себе в убыток?
Ну да ладно, подумал я, мы все-таки в ХХІ веке живем, как-то выкрутимся.
Добавление, сделанное в начале 2007 года.
Тогда же, в 2005 я сделал маленький самодельный сайтик в Сети и повесил на него рукопись. Продублировал ее в интернетовском Самиздате библиотеки Мошкова. За полтора года ее прочитали тысячи людей (я знаю это по счетчикам) из самых разных стран. Конечно, в большинстве своем это бывшие львовяне. Нынешних львовян она интересует как-то меньше. В разгар помаранчевой революции я убирал ее от греха подальше, но теперь она вновь на своем законном месте.
За это время разросся сайт, да и в блоге, размещенном по соседству, накопилось несколько сот моих дневниковых записей. Временами в него заглядывают достаточно известные у нас люди. Мы спорим. Думаю со временем сделать вторую часть книги из этих дневниковых записей. Так сказать, книга вторая - Сетевой дневник Манкурта.
А "в жестком виде", т.е. на бумаге оно конечно когда-то появится. На все свое время.
(Конец добавления)
И в завершение.Несколько разных людей - русские и украинцы - разными словами высказывали одну и ту же мысль - нельзя, дескать, болтаться, как нечто в проруби, пора определяться. Ты с кем? - ставили они вопрос ребром.
Я слушал их и думал, что вполне определившихся в нашей
стране и так навалом - миллионы донеччан, миллионы галичан. А граждан
Украины, подобных мне - явное меньшинство. Может, в этом и есть наша
беда? И разве обязательно примыкать к нашим или вашим, разве
недостаточно просто чувствовать себя человеком и гражданином этой по
любым меркам огромной страны - Украины?