Сергей Соколов

1. ПАМЯТНЫЕ ЗАПИСКИ

Особый эпистолярный жанр

Памятные записки

На клочках бумаги

Бумажных салфетках

Слащавых открытках

На форзацах и полях

Как правило записаны в спешке

На перроне

В будке телефона-автомата

За чашкой

Рюмкой

Чем попало

Чужой ручкой

Губной помадой

Гвоздем на заборе, скамейке -

Резня по дереву

Для памяти

В память

На долгую память

Деловые

- шесть-семь цифр

адрес

время и место

Заботливые

- не забудь принять таблетку

Безразличные

- звонил Леня

Игривые

- учи текст, сука

Незабываемые

- я целую твою душу

Признательные

Мучительные

Удостоверяющие

Похожие

Непохожие

Любые

Надпись на камне

Фамилия Имя Отчество

Две даты

Надежда на вечную память

Памятные записки

Сколько их скомкано, изорвано

За ненужностью, нежелательностью

Они неожиданны

В кармане старого пиджака

Закладка в книге

Собрание памятных записок

Житейский жанр

Памятные записки

Тривиальные

Загадочные

Откровенные, неотредактированные

По ним можно многое восстановить

Часто главное

Почти все

Смятые, скомканные, изорванные

Памятью

За ненужностью, нежелательностью

Еще имеющие

Уже не имеющие

Значение

Они памятные напоминатели

Для себя, самому себе

Для тех, кто помнит

Для тех, кто понимает

Для тех, кто чувствует, со-чувствует

Февраль 2002 г.

ОСОЗНАНИЕ СРОКА

Матушка Природа затеяла с нами игру,

в которой мы не вольны знать,

что произойдет с нами

И когда

Имеем основание предполагать

Вправе надеяться

Можем не задумываться

Смутное очертание будущего отодвигает Неизбежное

Очень милостиво с ее стороны

Сами мы игру нарушаем:

Выделено столько-то…

Время на исходе… А решение еще не пришло

А денег еще нет

А лекарства не помогают

Может быть, еще, пока

Или

Через час самолет!

Или, или, или…

Сколько еще осталось?

Осталось ровно

Судьба становится осязаемой, приобретает временную конкретность

Отчаяние пыткой определенности, неумолимости известного,

установленного, заданного…

Срока

Матушка Природа

не дает знать о времени наших прощаний -

самых страшных наших потерь

Для нас предназначена Мудрость Смирения,

смягченного неопределенностью обязательного окончания

Она поступает гуманно

Спасибо ей

17 сентября 2002 г.

В предчувствии срока

А ЧТО ЕСЛИ?

Десятки сезонов

Спектакли, фестивали, овации, слезы умиления,

узнавание на улице

Но в последнее время появилось желание

Жить в достатке

Ездить пусть на подержанной

Но иномарке

И чтобы в квартире всегда тепло и вода

Ну хотя бы холодная

Носить пиджак как у бизнесмена

И галстук как у ведущего

Стало очень хотеться

А что если бросить пить?

Нет, не совсем, а просто резко уменьшить

Тогда в пересчете на литродень

И умножая это в среднем на тридцать

Очень большая экономия получается

Но пока еще не хватает

А что если дополнительно бросить

Как бы это точнее и никого не обидеть?

Бросить дружить

Нет, не так, конечно

Ну в общем заниматься всем этим

Ну вы меня поняли

Ну в общем с женщинами

Нет!

Не совсем, конечно

А просто резко уменьшить

Тогда в пересчете на женщинодень

И умножая почти на тридцать

Ну очень большая экономия должна получиться Складываем с литроднями

Все равно не хватает

Ладно!

А что если бросить пить вообще?

Нет, не совсем вообще, но хотя бы

Вообще на время

И все это недопитое, недовыпитое

Умножить на это самое время

Этого же может хватить

Нет, не хватает

Оказывается не так уж много пьем

А что если

Гипотетически

Просто ради выяснения истинных резервов

В их же интересах

Сослаться на здоровье

В конце концов на возраст

И перестать как бы всем этим с ними совсем

Нет! не навсегда, конечно

А только "совсем" на какое-то время

Тогда сложив все это с предыдущей экономией

Да, забыл умножить на время

Умножаем

И опять складываем

С предыдущей экономией

Ты смотри, все равно не хватает

А что если

К этому всему бросить

К чертовой матери

Навсегда, бесповоротно, на всю жизнь

Не прикасаясь

Проявить волю, характер

Бросить курить

Должно хватить!

Тогда в пересчете на пачкодень

Это бешеная экономия получится

И умножая, умножая до конца

До конца дней своих

Это же…

Жаль, очень жаль, что я и так не курю

Была бы сплошная экономия

А что если закурить и бросить?

Остается одно

Бросить театр

В сэкономленное время поехать на запад или на юг

Там что-нибудь купить

Вернуться и поехать на север или на восток

Там это все продать

И тут же что-нибудь купить

И опять продать

Где этого не хватает

Но значительно дороже

Десятки сезонов в театре

Спектакли, фестивали, овации, слезы умиления

Узнавание на улице

А что если

Ничего не бросать

Все равно ведь не хватает

Никуда не ездить, ничего не продавать

А заниматься тем, что любишь

И немного умеешь

И любить тех, кого любишь

И любить, включая тех, кто в пиджаках и галстуках

И пить за их здоровье

И если уж неймется курить за свое

И главное не экономить

На Душе…

Ну а при этом

Что если

Бросить пить?

Ну не совсем, конечно

А просто резко уменьшить

1995 г.

НАШЕМУ ТЕАТРУ - СОРОК

Сорок лет

В нем актерствовали, танцевали, пели, устанавливали декорации,

шили костюмы, освещали, озвучивали, писали стихи, музыку

И пародии

На самих себя

Вкалывали и кутили

Под неистовый матерный темперамент

Руководителя

Из него уходили

В семью, армию, тюрьму, бизнес

В другие театры

Уезжали в другие страны

Иногда возвращались

Снова уходили

Иногда навсегда

Из жизни

Нашему Театру - сорок

Многим из нас тоже сорок

Точнее - за сорок

Можно перечислить спектакли, фестивали, гастроли

Перечислить всех поименно

Никого не забыть

Но главное не в этом

Сорок лет он давал нам приют

Сорок лет он давал нам возможность

Сорок лет наши жены

Из публики

Мирились с ним

Ревновали к нему

Но об этом они напишут сами

Хотя вряд ли

Кто же ты, Театр?

Способ существования

Жизнь внутри жизни

Абсурд недоспанных ночей

Оваций и разочарований

Абсурд сцены

Помноженный на абсурд жизни

Абсурд сладостный, бескорыстный, добровольный

И еще Преданность и Любовь

Ах!

Любовь!

Кто ты?

Этот вечный любовный треугольник, в котором каждому

приходится выбирать между

Душой, Долгом и Деньгами

Деньгами, Долгом и Душой

Любовь!!!

Загадочное

Непреодолимое

Неумолимое

Чувство

Через сорок лет я осознаю, что

Любовь - это Театр!

2002 г.

ПИР

Не спится

Не специально

Действительно

А может оно к лучшему?

Никогда не знаешь, что к лучшему

Думаешь "вот оно"

И

Мордой в лужу или в салат

Характерный пример с женщинами

Вот Она

И

Опять мордой в лужу или в салат

Самая главная их разгаданная тайна:

- Ты был совсем другим

Ты так изменился

Что, впрочем, одно и то же

Чуть разнообразнее:

- Какая я дура

Это же надо было так вляпаться

Все начинается, когда ее обожают

Так романтично

А затем

Те, кто попрактичнее, распознают нас сразу

Бедных

Хотя и талантливых, веселых, щедрых, романтичных

Но бедных

Те, что менее практичны, распознают нас чуть позже

Талантливых, веселых, щедрых, романтичных, но

Бедных

Результат, впрочем, одинаков:

- Ты был совсем другим

Ты так изменился

Дорогие наши Женщины!

Мы сложные, порой пьяные, но при этом неизменно

Талантливые, веселые, щедрые и романтичные

Правда… бедные

Позвольте, но в конце концов Вы видели, за кого, с кем

и кому, наконец…

Зачем же делать этот вид?

Зачем эти:

- Ты был совсем другим

Ты так изменился

А может все наоборот?

Это мы - Бедные - полные идиоты

Что с вами

Когда-то

Особенно надолго

Особенно навсегда

- Ты же была совсем другой

Ты так изменилась

Это мы - Идиоты, обреченно очарованные

Вашими основными прелестями:

изгибами

выпуклостями

рыжеватостью

и, конечно, улыбкой, слегка уставшей от нас

Самые глупые из нас искренни во всем этом

Поумнее - делают вид, что искренни

Самые

Не делают вид

Дорогие наши Женщины!

А теперь Правду!

Мы, Бедные, хотим выпить…

За нашу глупость.

За Ваши основные прелести.

За те годы, дни, часы, минуты,

В которые мы с Вами действительно…

Искренне ощущали.

За то, чтобы мы

Как можно дольше ощущали…

С Вами!

То фантастически невероятное…

Сладостно-поэтичное…

Катастрофически неуловимое…

Чувство!

Поднимем бокалы!

Будем пировать до утра!

Может быть завтра наступит похмелье.

Самое страшное похмелье.

Похмелье Души.

Но это завтра…

А сейчас - ПИР!

Вы с нами!

А мы с Вами! Я желаю Нам, чтобы этот Праздник продолжался

Как можно дольше

Всю жизнь!

Так выпьем же за эти

Минуты, Часы, Дни, Годы!

Я пью за Вас!

С Нами!

2001 г.

ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ НАЗАД

По нашей улице

Шагал мальчик

С нами

В школу

Мираж понятности озарял его глаза

Он верил, что самый главный цвет -

Красный!

А к слову "лагерь"

Прилагательным служит "пионерский"

И что счастье в труде

Теперь он в том периоде жизни, когда производят впечатление не внешностью, а умом

Не сексом, а жизненным опытом

Не успехами, а моральными качествами

Его родная улица - на Украине

Язык - русский

Он - антисемит

Самую малость - по воспитанию

Примкнув к семитам

Живет в Германии

Его сосед - турок

Его любимый цвет - долларово-зеленый

Они же заменяют ему веру

Иногда ему не спится

Мираж рассеялся

Будущее видится вполне определенно

Определенно короче…

2002 г.

ПРИПОМИНАЮ

Кажется чей-то день рождения

Кого-то из наших

Поели вкусно

Выпили

В меру

Поговорили о футболе, о политике, о детях…

О Зайцевых

Чудесный вечер

Нашелся кто-то

Кстати, из непрошеных, - рассказал анекдот

Заканчивается: "А нас за что?"

Ну вы знаете

Дошли до сладкого

На посошке уже все были трезвые

Чудесный вечер

Приятная компания

Припоминаю

Чей-то день рождения

Или нет

Общий праздник

Вкусно ели

В меру выпили

Зайцев, правда…

Поговорили

О футболе, о политике, о детях

О Зайцеве

Пошептались

Нашелся кто-то

Из прошеных

Рассказал анекдот

Заканчивается: "А где же кепочка?"

Ну вы знаете

Дошли до сладкого

На посошке все были трезвые

Даже Зайцев

Приятная компания

Припоминаю

Приятная компания

Как обычно

Не то поминки

Не то день рождения

Кого-то из наших

Кажется детский

Вкусно

В меру

Мужчины о политике, о футболе

Женщины о детях и о Зайцевых

Неожиданно заспорили о сериале

О том, где он - Хулио, а она…

Ну вы знаете

Сильно заспорили

Разругались страшно

Сладкое

Посошок

На посошке все были уже сладкими

Но осадок остался

Принципиальная компания

А как же иначе?

Мы же не Зайцевы!

Приятная компания

Чудесный вечер

С 14 на 15 августа 2002 г.

ДОРОГИЕ МОИ!

Вы не замечали, как сильно отличается базар от аукциона?

На базаре как правило торгуют предметами обиходными, первонеобходимыми

Лучок, картошечка, одежонка…

А на аукционе - с виду абсолютно ненужными

К примеру, картиной неизвестного одесского художника-передвижника "Одесса-Мама с младенцем"

И еще цены

На базаре доступные

А на аукционе - только престижные

И на базаре торгуют от первоначальной цены вниз, а на аукционе - вверх

Что значительно, на мой взгляд, привлекательнее

Так вот, уважаемые мои!

Я желаю Вам предлагаться-продаваться только на Аукционе этой Жизни

Лучше быть интересным не всем

По доступной

А буквально парочке настоящих ценителей

Но по дорогой, возрастающей

Цене…

2001 г.

ДУЭЛЬ

Когда появляется желание вспомнить…

Оборачиваюсь.

И разглядываю разноцветные Картинки.

Яркие и тут же оживающие.

Иногда чередующиеся с черно-белыми.

Но никогда - с тусклыми, блеклыми, унылыми.

Бывают Картинки чуть размытые, в полутонах.

События сдержанно замедленные.

Но обычно четкие, контрастные.

Со значимыми деталями.

Узнаваемыми фигурами, лицами,

С неожиданной естественностью происходящего.

Даже дымка от сигарет так реальна, что ощущается их аромат.

Мог ли я отсутствовать в тот вечер?

Улететь навстречу уважительной причине, отравиться рыбными тефтелями…

Вряд ли.

Скорее всего, не мог.

Чужой город. Без особых занятий. Обременительная беззаботность.

А тут элитный салон, эксклюзивный стол.

Отборная публика.

Модные разговоры.

Заботами известного мецената.

Черт побери! Неужели не мог отказаться?

Значит, не мог!

Надеюсь, черт не имеет к этому отношения.

Хотя повод для участия был пустяшный - бездельное знакомство.

Не предвещающее при продолжении ничего, кроме суеты и хлопот.

Впрочем, вечер как вечер.

Прощальное августовское тепло.

Дверь, ведущая из зала через веранду в сад, открыта.

На веранде за роялем мой единственный здесь знакомец.

Среди хозяев, обслуги и приглашенных.

Славик.

Талант редкого заработка.

Это он привел меня сюда.

Сквозь открытую дверь видна часть рояля. На нем букет в керамической вазе и подсвечник с тремя зажженными свечами.

Вокруг инструмента очаровашки и обаяшки.

Славик слился с чужой гармонией. И я его понимаю.

Трели невидимых в темнеющем саду дроздов дополняют извлеченную руками мелодию.

Дополняют совершенно бескорыстно.

Славик музицирует на веранде.

Я сижу один за столиком.

Фрукты, маслины, сладости. И время от времени заботливые официанты доливают напитки в бокалы.

Гости группками беседуют, выпивают.

Несколько пар между столиками переминаются с ноги на ногу под аккорды с веранды.

Вечер подходит к закономерному окончанию.

Милейшая хозяйка уже провожает кого-то.

Немного скучновато, но покойно, неспешно, неназойливо…

Сквозь сигаретно-сигарную завесу ко мне приближается мужчина в строгом черном костюме. Пиджак застегнут, галстук вплотную к шее. На фоне летних брюк без стрелок и рубах с распахнутым воротом черный цвет и строгой косой полосатости галстук выглядят немного отдельными.

Занятно, щеки так гладко выбриты или на них волосы не растут?

Подойдя к моему столику, он наклоняется над ним.

- Позвольте представиться, - протягивает мне визитку. - Референт господина Мецената.

- У меня нечем ответить, - говорю я.

- Вам не надо отвечать. Мы достаточно хорошо Вас знаем. Именно поэтому Вы приглашены сегодня и именно поэтому я уполномочен проводить Вас к устроителю вечера - господину Меценату.

- Спасибо, но мне говорили, что он очень занят.

- Да, но не для Вас.

- Что ж, это большая честь для меня.

- Вы уверены, что искренни? Хотя, собственно, это не очень важно.

Он выпрямился, улыбнулся и продолжил:

- Вы говорите по-французски?

- Нет… А зачем?

- Жаль. Это было бы приятно господину Меценату. Сам он не владеет иностранными языками, но всегда рад… когда говорят как в добрые старые… Хотя ничего страшного. Тем более, нас предупреждали. Просто я обязан осведомиться, не изменилось ли что-нибудь за ближайшее время…

- Ничего не изменилось.

Он обошел стол и встал рядом со мной:

- Вон за тем столиком, у камина. Видите? Человек в черной рубашке с золотыми запонками. Курит трубку… Это он. Он Вас ждет.

Я встаю и направляюсь в противоположный конец зала. Дымка, неяркий свет, мелькание оголенных спин, бедер в разрезах не дают возможности хорошо разглядеть человека с трубкой

Наконец, подходим. За столиком никого. Я смотрю на референта. То пожимает плечами:

- Пардон! Очевидно, что-то неотложное. Но мне кажется, что господин Меценат, если бы ему не пришлось отлучиться, наверняка попросил бы Вас спеть что-нибудь. Вы как?

- Я не пою.

- Странно. Ну а сплясать для господина Мецената не желали бы?

- Да нет…

- Жаль, хотя понимаю. Человеку творческому необходимо вдохновение. Ничего страшного. Тогда в другой раз… А пока, пардон, я покину Вас ненадолго.

Я возвращаюсь к своему бокалу, к мелодии с веранды, к необязательным, потому неутомительным мыслям…

Референт вернулся скоро:

- Еще раз пардон. Господин Меценат действительно ужасно занят. С Вашего позволения…

Он присел напротив. В руке сложенный вдвое лист бумаги. Положил его передо мной.

- Это Вам.

Я развернул лист. Это была страница, вырванная из блокнота. В углу фирменный знак с буквой "М". Посередине крупным почерком: "Завтра ровно в семь утра".

Я протягиваю листок референту:

- Что это означает?

Он встает:

- Уведомление. Впрочем, если Вы забудете или проспите, мы о себе напомним.

- О чем напомните?

- О том, что ровно в семь утра, завтра.

- Что ровно в семь утра?

- Сейчас я все поясню. Видите ли, я уполномочен господином Меценатом передать Вам эту записку. И еще вот этот атрибут.

Вынул из кармана лайковую перчатку, положил на левое предплечье. Зафиксировал позу, а затем небрежным движением пальцев правой руки сбросил перчатку на стол. Прямо на кекс с изюмом. Это довершает комичность жеста, и я искренне смеюсь.

- А где же парная?

Вижу его глаза: совершенно черные, немигающие, бездушные в сочетании с черным пиджаком.

- Объясните, как это понимать?

- Именно так, как принято обычно. Это - вызов. Вызов на дуэль.

Я смеюсь, мне очень весело… Я хохочу, расплескивая вино из бокала. Референт улыбается уголками рта, подзывает официанта. Моментально заменена скатерть, протерт стол, перчатка уложена на серебряный поднос. Принесены два бокала, налито вино… Когда официант удаляется, мы остаемся молчать друг напротив друга. Улыбаясь. Его глаза постепенно приобретают коричневатый оттенок.

Я отхлебываю первым:

- Неплохая шутка, я давно так не веселился.

Он тоже отпивает глоток:

- Я рад, у Вас обостренное чувство юмора.

- Так кто же вызывает меня на дуэль?

- Он.

- То есть тот, кто только что хотел познакомиться со мной?

- Именно.

- Странный способ знакомства.

В ответ референт молча приподнимает плечи.

- Могу ли я узнать, что послужило причиной?

- Можете, но не у меня. Я у господина Мецената всего лишь референт.

- Когда я смогу спросить его самого?

- Он даст Вам знать. Но пока, пардон, придется подождать, заботы, знаете ли…

- Драться будем чем? Вилками?

Я делаю выпад вилкой в сторону невидимого соперника.

- А может быть, он предпочтет стреляться? Да-да, стреляться! Конечно, стреляться! Из бутылок с шампанским.

Я имитирую процесс торопливого разматывания проволоки с пробки так, чтобы не дать ей вылететь раньше, чем я прицелюсь горлышком в противника. Референт внимательно наблюдает за моими действиями.

- Правильно, - тихо говорит он. - Поскольку Вы наверняка плохо владеете шпагой, удобнее всего стреляться. Лично я рекомендую пистолет. Вы предпочитаете отечественные системы? Или что-нибудь экзотическое? Парабеллум, например?

- Я предпочитаю настоящую дуэльную пару, желательно девятнадцатого столетия.

- Как Вам будет угодно. Не забудьте про секунданта.

С этой фразой референт встает из-за стола, кивает и поворачивается, чтобы уйти.

- Девятнадцатого, - задыхаюсь я от смеха ему в спину, - начала девятнадцатого…

Вечер плавно переходит в ночь. Стемнело. Из сада потянуло сыростью. Захлопали двери и окна на веранде. Отгремели заключительные аккорды, аплодисменты, и Славик в окружении молоденьких женщин вошел в зал. Помахал мне рукой с бокалом. С кем-то обнялся. Собрал причитающиеся похвалы и в конце концов все же оказался рядом со мной.

- Надеюсь, маэстро, Вы не скучали без меня?

- Наоборот, меня повеселили как никогда.

- Тогда наливай, во рту пересохло. Продолжим с барышнями?

- Нет, Славик, ты как знаешь, а я еду в гостиницу.

Славик пьет, закусывает, еще пьет и еще закусывает.

- Что у тебя с настроением?

- Видишь ли, Славик, меня вызвали на дуэль. Причем тот тип, который организовал всю эту гулянку.

- Подожди, маэстро, я прожую, боюсь подавиться.

Он вгрызся в бутерброд. Успел кому-то махнуть, с кем-то обменяться парой фраз, категорически с чем-то согласиться, от чего-то категорически отказаться, подозвать официанта, заказать, изменить заказ.

Затем пересел ближе ко мне.

- Когда вы это? - Он ухмыльнулся. - Ну, на чем вы дуэлите?

Я вынул послание и показал Славику.

- Во гуляют хозяева жизни! То у них вечер блатного романса, то показ полуголых мод, и, главное, всегда есть что выпить и чем закусить! Главное закусывать и вовремя попадать в обойму. Значит, завтра пьем с семи утра! Нормально! Ты им пришелся… В таком случае захватим бутылку коньяка и едем ко мне. Без прицепа. Чтобы завтра быть в форме.

Я попытался слабо возразить, но Славик, не слушая меня, уже укладывал в пакет коньяк и фрукты, прощался с женщинами, пил с кем-то на брудершафт, вызывал машину…

Около двенадцати мы устраиваемся в удобных креслах в квартире Славик, разливаем коньяк и включаем телевизор. И тут раздается телефонный звонок. Славик поднимает трубку.

- Это тебя.

- Меня? Я никому не давал твоего номера.

- Бери трубку.

- Слушаю.

- Добрый вечер, извините, что так поздно, но я уверен, Вы не спали. Узнаете? Это я. Мы с Вами разговаривали два часа назад.

Сомнений никаких, это голос референта.

- Мне необходимо с Вами увидеться.

- Сейчас?

- Лучше сейчас. Это важно. Очень важно для Вас, поэтому не стоит откладывать на завтра.

Я прикрыл трубку ладонью.

- Это тот, - говорю Славику.

- Спроси, чего хочет.

- Увидеться, прямо сейчас.

- Сейчас? Может, он действительно того?

Я подношу трубку к уху:

- Вы меня слышите?

- Конечно.

- Подождите минуту. Я узнаю, возможна ли встреча.

- Конечно, конечно…

Славик снисходительно улыбается:

- Зови, коньяка хватит. Тут мы его и расколем.

- Вы слушаете?

- Да.

- Где Вы?

- Около дома Вашего товарища, то есть рядом с Вами.

- Один?

- Один. Не волнуйтесь, я не гангстер, я референт.

Подходим к окну. На тротуаре напротив - силуэт в плаще и шляпе. Переходит улицу…

Референт в дверях:

- Позвольте войти?

- Заходите.

Вошел, оглядел комнату, снял шляпу. Славик указал рукой на кресло. Сели. Славик принес еще одну пузатую рюмку и плеснул в нее из бутылки.

- Спасибо, - сказал гость, - но я не пью перед серьезным делом, профессиональная этика.

Славик убавил телевизионный галдеж.

- Так с чем, так сказать, зашли? - начал он и пододвинул гостю пачку с сигаретами.

Референт отодвинул пачку и посмотрел на меня:

- Вы не выбросили записку?

- Кажется, нет.

- Это хорошо. Дело в том, что я забыл Вас предупредить: записка - это пропуск. Вас, конечно, пропустят, но без нее будет ненужная задержка.

Славик с прищуром оглядывает гостя. Все больше и больше растягивает рот в улыбке:

- Значит, Вы не пьете и не курите. Это даже странно для такого шутника, как Вы. Но как хотите. Объясните нам, что за шуточки с этой Вашей запиской, а коньяк мы допьем сами.

- Это не шутка, господа.

- Да ладно! Считайте, что шутка удалась. Короче, что Вам от нас надо? Денег?

- Нет, нет, господа. Вы неправильно истолковали мои действия. Я сейчас все объясню.

Славик наливает нам еще раз. Референт слегка мнет поля своей шляпы:

- Дело в том, что я всего лишь простой референт. Мне было поручено вызвать Вас на дуэль. То есть это не я, а он вызывает Вас. Так что деньги здесь ни при чем. Я просто исполнил его указание. Но поскольку ситуация немного изменилась, я посчитал себя обязанным увидеться с Вами еще раз, чтобы предупредить…

- Ты видишь, маэстро, как они благородны? - говорит Славик и пододвигается ближе к гостю. - А тебе, извините, Вам, господин благородный референт, не кажется поручение Вашего хозяина бредом? Вы знаете, какой год сегодня, какой век? Дуэли - это пережиток. А если бы маэстро действительно был в чем-то серьезно виноват, его шлепнули бы, не напрягаясь, по заказу.

- Да, - оживился гость, - именно так. Это гораздо проще, а главное, менее хлопотно, чем заказная дуэль.

- Так вот, мой друг не имеет желания тратить прекрасное воскресное утро на всякую ерунду. Но может быть дело не в дуэли?

- В дуэли. Очень жаль господа, но вы меня не поняли. Мой хозяин настаивает на том, чтобы дуэль проходила до серьезного исхода.

Этот, в черном плаще -что он говорит? Шутка зашла слишком далеко. Чужой город, где, кроме Славика, ни одного знакомого. Может быть, все-таки этот тип - сумасшедший? Может быть, он сам написал записку? Но для чего ему все это надо?

- Господин референт, объясните, чем я не угодил Вашему хозяину?

- Я уже объяснил, что являюсь всего лишь его помощником. Поэтому знаю хоть и много, но не все.

- Но нельзя же вызвать человека на дуэль, не указав ее причину. Вы согласны?

Гость расстегнул плащ, обнаружив под ним все тот же черный пиджак.

- Должен Вас огорчить, господин вызванный. Насколько мне известно, так было принято раньше, а теперь это стало необязательным.

- Нет, так не пойдет, - встревает Славик. - Давайте причину! Женщина - нет, долг - нет, оскорбление - нет! А раз нет причины, вы моего друга с кем-то спутали!

- Господа! Путаницы, конечно, нет. Господин Меценат никогда ничего не путает. Если до конца откровенно, я, кажется, догадываюсь о причине… Вы ведь живете, как Вам хочется? У Вас на все свое мнение? То есть Вы живете вызывающе. Поэтому Вас вызывают.

- Что? Это сумасшествие! - взрываюсь я

- Поверьте, никакого сумасшествия. Господин Меценат поступает очень эстетично. Лишить жизни ударом по голове в подъезде или отравленной котлетой в недорогом ресторане - банально и примитивно. Но мы, как Вы сами изволили заметить, живем уже в двадцать первом веке, когда у нас есть возможность заставить форму соответствовать содержанию.

- По-моему, - зашипел Славик, - этот… как его там?

- Референт господина…

- Он сумасшедший! Все, хватит! Я звоню в милицию и в лечебницу.

Референт молча дождался, когда Славик поднесет к уху телефонную трубку.

- Вы можете верить или не верить мне, но стреляться будете обязательно. Вы не сможете отказаться, все уже предупреждены.

Глаза гостя опять сделались черными и неживыми, вроде пуговиц. Он встал, надел шляпу, пошел к прихожей, в дверях поправил галстук:

- Извините за вторжение, но я считал своей обязанностью предупредить Вас, что стреляться Вы будете со мной.

- То есть как с Вами? А господин Меценат? - рычит Славик.

- Он поручил это дело мне.

- Какого дьявола? - орет Славик.

Я подошел вплотную к гостю:

- А Вам зачем это? Вы-то здесь при чем?

- Я на службе, - он развел руками. - Мне очень неловко, но я должен добавить, что я профессиональный стрелок, мастер спорта, сборник, чемпион. С пятидесяти шагов попадаю в яблоко.

- Ну уж… - кривится Славик.

- Всегда готов это подтвердить. А теперь мне пора. Я договорился, чтобы за Вами заехали завтра, точнее уже сегодня, ровно в шесть.

Не забудьте записку.

И секунданта.

Когда дверь за референтом захлопнулась, Славик вернулся в комнату:

- По-моему, маэстро, этот тип не сумасшедший. Это продуманный розыгрыш. Ложись спать.

- Может, я лучше пойду?

- Куда? Выгляни в окно.

Отодвигаю край шторы. Два типа в одинаковых плащах и шляпах медленно прогуливаются возле дома.

- Может быть, сообщить?

- Когда я хотел позвонить в психушку, гудка в трубке уже не было… Да и что ты им скажешь? Что тебя вызвали на дуэль?

- Но все-таки… он сумасшедший?

- Маэстро, мне кажется, что с ума начинаешь сходить ты. Вникаешь много. Ты не вникай, живи легче. Завтра я поеду с тобой. Секундантом. Увидишь, все образуется.

Ровно в шесть раздается звонок в дверь. Мы со Славиком переглядываемся, и он идет в прихожую. Останавливается перед дверью с громким:

- Кто?

Ответа я не слышу. Клацанье замка, шаги. В дверях появляется средних лет мужчина

Черный низ, белый верх, красная бабочка, спину держит ровно - типичный официант.

Церемонно кланяется:

- Господа, экипаж подан!

Из-за его плеча насмешливый взгляд Славика:

- Я же говорил - пьянка!

Выходим на улицу. Действительно, у дома конный экипаж. На козлах еще один официант. Двое замерли в стороне рядом с черным автомобилем. Все с черными бабочками.

- Вечеринка продолжается, - шепчет мне Славик, - гуляем, маэстро.

Рассаживаемся. Мы с официантом при красной бабочке - в экипаж, Славик с двумя при черных - в автомобиль.

В дороге я обращаюсь к сопровождающему с вопросом:

- А что означает "дуэль" в действительности?

- Как проинструктировал нас господин референт, это поучительно-развлекательное мероприятие.

Я протягиваю записку. Официант отмахивается:

- Оставьте на память.

В это время мы быстро выкатываемся из безлюдных улиц на грунтовую лесную дорогу. Светает, но деревья вдоль нее в плотном тумане.

Несколько поворотов, и экипаж замирает.

Я спрыгиваю на траву в обильной росе.

Вокруг - стволы сосен.

Хлопает дверца машины.

- Отличное место для шашлыка, - это голос Славика.

Официант с красной бабочкой уже рядом:

- Пойдемте, здесь совсем недалеко.

Мы идем через сосновую рощу.

В тумане, по мокрой траве.

Сквозь туман проступают очертания длинного стола, покрытого яркой клетчатой скатертью. Вот уже видны блюда с закусками, горки тарелок, толпы рюмок, бокалов, бутылок. И неподвижные черно-белые фигуры, застывшие с полотенцами наперевес.

Славик слегка толкает меня локтем:

- Круто, маэстро, круто!

Выходим к столу. Сосны остались позади. Перед нами, по другую сторону стола, - узкая полоска поляны, дальше - туман.

- Сюда, сюда, прошу, - слышится с дальнего конца стола. - Попрошу налить господам участникам.

Я узнаю голос, а затем и фигуру.

- Ближе, господа! Здесь не так сыро.

Возле стола на траве расстелен ковер. Я делаю несколько шагов по ковру. Мне навстречу протянута для пожатия раскрытая ладонь референта. Я жму ему руку. Впервые с момента нашего знакомства.

Официант открывает бутылку шампанского, наполняет бокалы, подает нам.

Мы чокаемся.

Все тот же черный костюм, но пиджак и верхняя пуговица рубашки расстегнуты, галстук отсутствует.

- Будем знакомиться! Позвольте представить Вам моего секунданта.

Обойдя стол, на ковер ступает официант с красной бабочкой.

- Впрочем, я думаю, у Вас было время познакомиться в пути, - продолжает референт. - А где Ваш секундант?

- Я здесь, - громко отзывается Славик.

- Искренне, искренне… - референт трясет Славикову руку.

Из-за деревьев со стороны дороги появляется невысокий мужчина с бакенбардами. В руках у него чемоданчик с красным крестом.

- А вот и доктор, - референт разворачивается к пришедшему, не выпуская руки Славика. - Сюда, сюда. Пожалуйте, к нам, доктор. И всем шампанского. До дна, господа!

Все зашевелились, оживленно и вразнобой выпили.

- Между тем, - референт чуть касается моего локтя, - между тем, извольте взглянуть.

Мы делаем несколько шагов вдоль еды и напитков. На салфетке с вышивкой - деревянный футляр. Секундант референта ловким движением открывает его и демонстрирует лежащие на атласной подушке пистолеты.

- Первая половина девятнадцатого века, - торжественно объявляет он. - Из запасников…

Заглядывает в футляр, поворачивает его и читает:

- Из запасников М. С. Воронцова, 1782 тире 1856.

- Пардон, господа, - улыбается референт, - мой помощник у нас недавно, еще не полностью в курсе. Именно! Именно - светлейший князь Михаил Семенович Воронцов! Разумеется, подлинники, прошу удостовериться.

Протягивает футляр Славику. Тот разглядывает пистолеты с нескрываемым восхищением и, пока официант наполняет его бокал шампанским, спрашивает:

- И что, из них стреляли?

Секундант референта кивает:

- Можете проверить. У правого курок чуть туже, чем у того, что слева. Но бой отличный.

Подарочный набор!

В разное время из обоих пистолетов ранено несколько офицеров и убит один штатский.

Солнце осветило верх сосен. Подул слабый ветер, туман начал передвигаться.

Со стороны дороги, по которой мы только что ехали, слышится ржание лошадей, шум автомобилей, голоса.

- Кто это там? - спрашиваю я у референта.

- Публика. Господа зрители съезжаются.

- Зрители чего?

- Нашего поединка. Господин Меценат распорядился распродать пригласительные. Не пропадать же зрелищу.

- Не волнуйтесь, - вступает в разговор доктор, - запоздавших ждать не будем. Сыро - можно подхватить простуду.

- Утром прохладно, - кивнул референт, - но ничего не поделаешь. Утро - это традиция.

Доктор подходит ко мне совсем близко:

- Не хотите взглянуть на дрожки?

- Зачем?

- Некоторые хотят знать, как будут выглядеть, когда их повезут назад.

- Это обязательно?

- Нет, но многие…

- Тогда мне безразлично.

- Заносчив, однако, - слышу незнакомый голос за своей спиной.

На краю рощи появляется человек во фраке. На голове цилиндр. На шее свисток. Приветливый полупоклон:

- Господа дуэлянты готовы? Условия известны?

Референт кивает утвердительно.

- Да, - отвечаю я. - То есть нет!

Человек со свистком наклоняется и достает из-под стола две сабли, до этого скрытые свисающей до земли скатертью.

- Сейчас объясню. Ничего сложного. Все, как заведено. Пойдемте на место.

Мы шагаем через поляну, сбивая росу. У меня промокли туфли.

Посреди поляны человек со свистком втыкает в землю саблю, отмеривает десять шагов, втыкает другую.

- Господа, вы становитесь в двадцати шагах от ближайшей к вам сабли. По моему свистку и устной команде начинаете сходиться. Насколько я осведомлен, Вы, - он обращается ко мне, - не знакомы с французским, поэтому, во избежание недоразумений, команды будут подаваться на отечественном.

Стреляете строго по очереди. Десять секунд каждому на его выстрел.

Господа, будьте внимательны! Современные правила разрешают сделать выстрел в соперника в течение десяти секунд. Если вы просрочите время, выстрел отменяется. Пропадает.

Дуэль длится до момента, пока кто-нибудь из вас не сможет держать в руках оружие. Объективность тяжести ранения удостоверяет доктор.

Следовательно, если оба дуэлянта после первых двадцати секунд дуэли в состоянии ее продолжить, пистолеты перезаряжают, и дуэль продолжается с тех самых мест, где вы остановились после выстрелов.

Все понятно?

Человек со свистком отходит с доктором на пару шагов. Слышна французская речь.

Ногам совсем мокро и холодно. Пальцы рук подрагивают. Заметно прибавилось людей на краю поляны у рощи.

- Господа, - человек со свистком снова подходит к нам с референтом, - раньше время отсчитывали вслух секунданты, но сейчас используют специальные часы, по которым вы сможете следить за временем по секундной стрелке. Пока часы устанавливают, бросим жребий, кому стрелять первым.

Он вынимает из кармана две шахматные пешки, черную и белую, поднимает их над головой, а затем резко прячет руки за спину.

- Кто будет угадывать? А?

- Прошу, - говорит мне референт и, видя мою нерешительность, добавляет: - Сделайте одолжение!

Коричневатые добродушные глаза. Я хлопаю по одному из протянутых в мою сторону кулаков. Кулаки разжимается. В выбранном мною - пешка белая!

- Я стреляю первым?

- Не совсем… Дело в том, что белый цвет дает преимущество в шахматах, шашках… У нас несколько другой взгляд на цвет. Вы стреляете вторым…

Если сможете, разумеется.

Прошу занять места в двадцати шагах от своих сабель.

Референт кивает: "Удачи!" и удаляется в туман.

- Я могу переговорить со своим секундантом? - обращаюсь я к человеку со свистком.

- Вполне. Правилами предусмотрена возможность последнего распоряжения. Но после того, как займете исходную позицию.

- Славик! Славик! - кричу я.

- Иду! Иду! - слышу в ответ из тумана.

Меня, бредущего по траве, останавливает голос человека со свистком:

- Уважаемый, двадцать! Я же просил - двадцать шагов! Не более!

Я останавливаюсь.

Подбежал Славик. Запыхался, раскраснелся, рубашка выбилась из брюк.

- Умопомрачиловка! Отличные мужики! Слушай, маэстро, ты обратил внимание на публику? В котелках, цилиндрах. Все приехали на драндулетах. Слуги, шампанское, все такое. Маэстро! Это же кино! Кино снимают! Я сам видел, как несли две камеры. Чего ты такой потухший? Ты станешь героем экрана!

- Славик, - говорю, - не нравится мне это кино. Ты мне друг, Славик?

- Ну!

- Сбегай, пока не начали, к референту. Скажи, что я не хочу сниматься…

- Ты чего, все так классно!

- Передай, если надо, я извинюсь прилюдно или через газету.

- За что извинишься?

- За что скажут. Короче, беги к референту. Беги! Если ты мне друг…

- Как хочешь, - он потрусил, спотыкаясь и поскальзываясь.

Теперь уже совершенно явно слышен гул многих голосов справа, возле рощи. Время от времени видны силуэты людей.

Туман клочьями гуляет по поляне, открывая слева вид на реку.

На прибрежном песке уже установили большие часы с цифрами и большой стрелкой, готовой их пересчитать.

Оглядываюсь. Невдалеке сосны, но людей нет - туда их не допускают официанты. "Из соображения их же безопасности" - проносится в голове.

И еще. Перед самыми соснами на краю поляны за моей спиной виднеется странное сооружение - фрагмент кирпичной кладки. Что бы это значило?

Прибегает Славик. Мотает головой. Отдышавшись, делает глоток из горлышка, и пенящаяся жидкость заливает ему рубашку. Откашливаясь, протягивает бутылку мне. Видя, что я не двигаюсь с места, говорит:

- Не, не! Сам подумай! Сколько народу, сколько в антураж вложено - и вдруг облом! Не!.. Стреляйся!

Не хочешь выпить - держи апельсин! Я лично его почистил. Для себя! Но тебе дарю - витамины!

Все, жду у стола.

После этих слов он исчезает, хотя еще некоторое время до меня долетает:

- Иду! Иду-у-у!

Сырость. Ломит суставы.

Прерывающая крик Славика трель свистка и отчетливое: "Схо-ди-тесь!"

Стрелка зашагала скачками над песком, рекой…

Двигаюсь неловко. Левый локоть прижимает пистолет к ребрам, на ладони правой - апельсин без кожуры.

Я делаю шаг в туман, навстречу невидимому референту.

Короткий глухой хлопок, тихий свист - и по руке течет апельсиновый сок. Из разорванного пулей апельсина.

На секунду впереди ясно видна фигура с пистолетом в опущенной руке. Гул справа. И чье-то срывающееся: "Стреляй! Время!"

Рука сама отбрасывает остатки апельсина, дотягивается до рукоятки, выпрямляется в сторону реки. Короткая возня с пружиной, выстрел, звон стекла и металла…

Короткий вздох над толпой: "А-а-ах!!!"

Пальцы разжимаются, я бегу к спасительному куску кирпичной кладки, за пристеночные уступчики…

Ржание лошадей, скрип колес, голоса, крики - о чем, не разобрать.

И вот все стихает.

Туман почти рассеялся. Кругом никого. Стол с посудой и бутылками, воткнутые сабли.

Ноги вязнут в мокрой траве.

Вот и край поляны, усыпанный обертками, окурками, пакетами…

У сосен я оборачиваюсь - на разбитое стекло циферблата. Стрелка замерла, не дойдя до цифры "десять". Несколько секунд у меня еще есть…

1 декабря 2004 г.