Пока писал про Левандовку, позвонил старый товарищ - можно зайти? Конечно!
    Зашел, поздоровались, молча протянул мне завернутую в сложенный вдвое листок А4 ту самую “летючку” о праздновании 30 июня.
    Я молча сел за комп, щелкнул мышкой, показал ему пост с этим говном.
    От кофе отказался, матюкнулся и ушел.

Два года назад писал я про нашу Левандовку. Хоть какой-нибудь несчастной картинки не мог найти в Сети, у поляков брал. Сегодня опять нужна была Левандовка, опять полез искать. Нашел. В Википедии есть даже две странички, русская и украинская, соответственно называющиеся “Левандовка” и “Левандівка”. Рекомендую обе - для полноты картины.
    Прикольно…

Нет хода - ходи с бубей.
    Нет свежих впечатлений - ударяйся в воспоминания, тем более, что годков сзади уже - есть где развернуться. Обещал на днях про секретарш рассказать, точнее - про секретаршу. Как раз хроники сегодня писал за 1981 год, тот самый, когда я ненадолго в директора музея превратился.
    Секретарши у меня просто не было - прежняя ушла на повышение. Первую пришедшую устраиваться девочку я и взял, хотя, если честно - сомнения были сильные. И через месяц уволил, сославшись на испытательный срок. Хорошая была девушка в целом, старательная, но, скажу прямо, уж очень сельская. Забыл, как звали, да ладно… Когда она кричала в телефонную трубку свое “Га?!”, “Шо?!” и опять “Га!?” - сотрудники в моем кабинетике саркастически улыбались. Хотя это было полбеды, но когда к ней пришла Вера Илларионовна Свенцицкая и дала отпечатать на машинке свою статью, а секретарь начала ей недовольным голосом и на повышенных тонах гундосить:
    - Шо то за писання таке - як курка лапою надряпали, хто то буде вичитувати?
    Это уже было слишком. Свенцицкая поджала губы и молча ушла. Почерк у нее был действительно очень дрянной, но это все-таки Свенцицкая и девушке не надо было этого говорить. Плакала, бедная, хотела остаться. Сейчас бы оставил, ничего - обтерлась бы, а тогда молодой дурак был - уволил.
    Через день или два зашла ко мне по делу Евгения Михайловна, зав. народным отделом, засмеялась и между прочим сообщила:
    - Там до вас дівчина сидить - секретаркою прийшла найматися. Я тілько що сама собі документ друкувала, так вона мені вже зауваження робила, що я не так шапку роблю. Однако….
    - Ну, нехай заходить…
    Дивчине было до 20. Заговорила по-русски, я насторожился, она тут же успокоила -все в порядке. Хорошо, если в порядке, у нас без украинского никуда. До этого не работала, но уверяла, что деловодство знает. На машинке печатать умеет. Овладевала самостоятельно. Объяснил ей в принципе несложные обязанности. Отвечала на вопросы по-военному лаконично, короткими фразами. В конце спросила, какой кофе я предпочитаю, чтобы она купила и принесла. Последний раз кофе в кабинет подавали, скорее всего, еще старому Свенцицкому, при последнем директоре таких порядков не было, я засмеялся, и сказал, что с кофе потом как-нибудь разберемся, после чего она с нажимом уточнила:
    - А что ЕЩЕ будет входить в мои обязанности, Александр Васильевич?
    Черт его знает, что она имела в виду в своей головушке, но трахать секретарш точно не входило в мои планы никак. И не вошло, так что эротических воспоминаний не будет. Разве что канцелярские. Ей ответил, что других обязанностей пока нет.
    На вопрос, когда можно приступать к работе, сказал - хоть сейчас, восьмерку в табеле поставят. Через пятнадцать минут она постучала, вошла, встала сбоку от стола и четким движением положила на него папку:
    - Ваша корреспонденция.
    Письма на директорский стол всегда давали охапкой и неперебранные, в качестве папки на сей раз был использован допотопный бювар “На подпись” со сталинскими виньетками. Поинтересовался, где оторвала раритет?
    - Поискала - и нашла.
    - Спасибо, оставьте.
    Письма были вскрыты и рассортированы, как положено.
    На следующий день в кабинет, где я разговаривал с сотрудником, без стука ворвался другой сотрудник и начал возмущенно кричать, что его не пускает секретарша!
    Тут надо объяснить - предшественник был добряком, хорошим человеком, сидишь по делу, тут входит другой и сходу начинает свои проблемы излагать, потом еще кто-то появляется и так до бесконечности. Неправильно.
    Выглянул в предбанник, секретарша стоит молча с красным лицом, еще двое дисциплинированно сидят, как воробьи на веточке - ждут. Попросил и того подождать, кто ворвался - я занят.
    И покатилось мое директорство с новым секретарем относительно привольно и комфортно - на машинке печатает хорошо, в предбаннике идеальный порядок, сотрудники врываться уже перестали, с телефоном обращаться умеет. Были накладки, но мелкие. Жена вечером жалуется:
    - Слушай, звоню тебе сегодня, спрашиваю, есть ли ты на работе, а она мне говорит - как вас представить? Это что ж получается - если родная жена звонит, так тебя нет, а если кто другой - так есть?
    - Успокойся, голоса еще не запомнила. Запомнит - не будет спрашивать.
    Через какое-то время на совещании в областном управлении культуры зам. начальника возмущается:
    - Що там за секретарку ви посадили? Я дзвоню, а вона мне щось дурне питає, хто я такий? То обласне управління дзвонить!
    Я отмалчивался, на вопросительные взгляды секретарши отвечал однотипно - дескать, все в порядке, работайте, как работали.
    Хорошая была секретарша, радовалось мое бюрократское сердце.
    В 1983 я увольнялся, никогда ее больше не видел. Сейчас ей лет сорок пять.
    А звали ее Алла Юрьевна Решетова. Фамилия, разумеется , девичья.

Довольно быстро завершился наш опрос “КАК БЫ ВЫ С УЧЕТОМ ПРОЖИТЫХ 17 ЛЕТ ПРОГОЛОСОВАЛИ НА РЕФЕРЕНДУМЕ 1991 ГОДА?”. Опрос закрыт. Что ж, подведем итоги.
    Всего проголосовало - 51. Если идти в обратном порядке, голоса распределились следующим образом:
    Не задумывающихся вообще над этим вопросом был только 1 - 2%
    Не понимающих, кого это гребет в 2008 году было 10 - 20%
    Однозначно за независимость Украины высказались 19 человек - 37%
    Категорически против независимости 21 - 41%
    О беззаботном одиночке промолчу. Недоумение по поводу, кого это вообще “гребет”, развею - миллионы граждан Украины.
    Разделившиеся практически пополам голоса “за” и против “независимости” вполне ожидаемы и прогнозируемы. Я часто вспоминаю о том, что еще год или полтора назад по результатам масштабного и серьезного соцопроса по всей Украине 40% граждан высказалось за возвращение СССР, что привело в ужас львовян. Однако реалии именно таковы.
     Свидетельствуют они только об одном - длящееся уже скоро двадцать лет становление независимого украинского государства идет со скрипом. Причины тоже вполне прозрачны - вместо того, чтобы “с учетом вновь открывшихся обстоятельств” в 1991 году терпеливо и усидчиво строить новое, по мере возможности пытаясь сохранить имеющееся, мы начали крушить все налево и направо и пытаться с нуля создать то, что в принципе с нуля несоздаваемо.
    В политике с каждым годом сильнее становился голос националистов, которым вообще все равно, как мы живем, лишь бы подальше от москалей, в экономике - голос никем и ничем не сдерживаемых олигархов, которых понятно что волнует.
    Теперь разговоры все чаще заходят о том, сохранится ли это государство.
    Не знаю.

Извините, возвращаюсь вынужденно.
    Последние пару дней отмечаю абсолютно рекордную посещаемость блога. Понятно - гости со всего мира хотят убедиться, как старинный украинский город празднует годовщину своего “освобождения” фашистами. Наше коричневое говно воняет сильно. Чтобы хоть немного нейтрализовать смрад, молодые патриоты в ЖЖ громогласно заявляют о моих провокациях и пишут про моего отца - “татуня-нквдиста”. С этими проще - в карантин!
    Одновременно в блоге заводится привычная пластинка о нашей нетолерантности и неспособности вести цивилизованный диалог. Более изысканная форма также призвана отвлечь внимание от фашистского шабаша в городе. Когда отдельные гости возмущенно срываются на грубость, в разговор включается львовская творческая знаменитость и поехало - “арест-допросы-Сибирь-Казахстан” в качестве “русского интернационализма”. Цель та же - не обсуждать украинский фашизм.
    Неуклюжие попытки побрызгать духами на коричневую субстанцию никого не обманывают.
    Последние пару дней отмечаю абсолютно рекордную посещаемость блога. Понятно - гости со всего мира хотят убедиться, как старинный украинский город празднует годовщину “освобождения”.
    Пускай посмотрят…

Не помню - рассказывал или нет.
     На днях виделся с бывшим секретарем Ленинского райкома партии Кураповым, разговаривали довольно долго. Так че-то, навеяло. Только пост, наверное, длинный получится, не обессудьте.
    В середине 90-х были у меня дела, которые должна была решать местная власть. После обеда пошел я в райдержадминистрацию.
    Прихожу в первую приемную, сидит симпатичная секретарша и ребенок какой-то крутится возле нее. Надо было мне к первому заму, спрашиваю - когда можно прийти, чтобы попасть к нему на прием. Молча и назидательно показывает пальцем на его дверь, к которой прикноплено объявление “Прийом з 14-00″. Думаю - ни хрена себе, дожили! Раньше-то только по понедельникам после обеда. Объясню, почему. Понедельник после обеда - стандартное советское время приема граждан начальниками. Председатели райисполкомов, секретари райкомов, горкомов и прочие в одно время сидели на приеме, зная, что сейчас все заняты приемом. Т.е. ты можешь немедленно позвонить в любой кабинет по вопросу пришедшего на прием человека и оперативно решить вопрос - все на местах и заняты тем же. А тут такие новшества.
    Стучу в дверь, захожу. Внутри сидит первый зам, напротив него какая-то женщина и он мне от порога раздраженно и громко говорит:
    - Мущина, ви шо, не бачите, що я є зайнятий?! Зачекайте!
    Я, как ошпаренный, выскакиваю и смотрю на секретаршу, а ей - как с гуся вода! Думаю - на кой черт ты сидишь здесь, красавица, если…. Да меня (”своего”!) в райкомовские времена Тамара Михайловна никогда не пускала к шефу, даже если он в это время по телефону разговаривал - он же все равно занят, не сможет уделить мне внимания, а я буду чужой разговор слушать. У нее для этого лампочка на пульте есть. Погаснет - зайду.
    Сел, сижу. Долго. Уже понимаю, что ребенок - секретаршин, видимо, его оставить дома не с кем было, и он тут нудится, бедный. Потом замечаю, что на второй, нижней крышке ее роскошного офисного стола - пыль. Пыль!
    Объясняю. Полдесятого вечера, я сижу в райкомовском кабинете - работы много. Выскакиваю за чем-то в коридор, под дверью сидит уборщица, слезы на глазах.
    - Що сталося?
    - На електричку запізнююся, а в вас ще не прибрала…
    - То зайдіть, зробіть, що треба, то ж на 5 хвилин роботи!
    - Нам Анна Іванівна забороняє, коли ви працюєте…
    Смеюсь:
    - Ну, то біжить на електричку, я вже вас не продам…
    - Так, а зранку прийде Анна Іванівна, потягне хустинкою по столі, скаже - порох! Ні, я вже дочекаюсь….
    Верите или нет - ушел с работы раньше, чем надо было. Из-за уборщицы. А что делать - беда у человека. Анна Ивановна Шрамко была комендантом райкома, единственной на весь райком фронтовичкой, мы ее все на 9 мая поздравляли. Ответственная женщина. Правда, уборщицы жаловались, что заставляет зимой окна мыть - где такое видано! В общем, вы понимаете…. А тут - пыль на столе у этой кобылы-бездельницы, значит - и уборщицы неряхи, и сама она тоже. Еще и обязанностей своих не знает, дуреха. Честно - я бы такую на пушечный выстрел к секретарскому столу не допустил, потому что это хоть и скромно оплачиваемая работа - но очень ответственная. И не допускал в свое время, когда-нибудь отдельно расскажу.
    Минут через двадцать выходит из кабинета зам в сопровождении той самой женщины - провожает. Джентльмен, блин. А заодно засохшие цветы несет - выбросить. Я опять думаю - мать твою так, я тут сижу, тебя жду, секретарша твоя от тоски и безделья тупеет, а ты ходишь дам провожать и цветочки гнилые носишь, придурок! Так ты тут заместитель главного начальника или уборщица?! Не говоря уже о том, что букеты в кабинетах серьезных руководителей вообще сомнительный аксессуар.
    Вернулся. Стучу. Захожу. Молчит. Начинаю стоя объяснять, зачем пришел. Брезгливо берет мою бумажку, ощеривается дебильной ухмылкой (не вру и не преувеличиваю - именно дебильной) и ехидно сообщает, что бумажка не зарегистрирована в канцелярии, поэтому он ее и смотреть не будет! Без паузы повторяет мне это дважды, наслаждаясь собственной ученостью в канцелярских делах. Кладу бумажку в карман и тоже дважды объясняю, что пришел только на консультацию, а на бумаге просто лаконично сформулировал суть дела, но могу спросить и устно. Не успеваю сказать первого предложения:
    - До Качура!
    - Перепрошую…
    - Мущина, я вам ясно сказав - до Качура!!!
    - Перепрошую…
    - Мущина, ви що - не розумієте?! В міськраду - до Качура! Я цими питаннями не займаюся! Все!!!
    Возвращался, аж клокотало все внутри. Ах ты, дебил этакий!
    Даже сейчас, когда пишу это и вспоминаю - нервничать начинаю.
    Понятное дело, при кровавом большевистском режиме для того, чтобы сесть в этот кабинет, надо было годика три посидеть в райкоме партии инструктором (придя в райком тоже не из дворников, между прочим), потом столько же - зав. отделом там же, а уж после того мог и в замы руководителя советской власти в районе попасть. То есть необходимый минимум аппаратных навыков у человека уже был обязательно. А этот придурок на митингах националистических свое отгорлопанил - и будь ласка - готовый начальник. Мудак мудаком.
    И сколько таких было в первые “революционные” годы! Это именно они разваливали нашу экономику и сельское хозяйство, по глупости своей не понимая даже значения того и другого для Львова, для региона в целом. Выскочки. Никто и звать никак. Море.
    Наверное, похожие чувства испытывали после Октябрьской революции “бывшие”, заходя в кабинеты с полуграмотными революционными кухарками. Мы тщательно повторили имеющийся и чужой в общем-то опыт. Со всеми вытекающими. Разница разве в том, что нынешние кухарки еще были и нечисты на руку, то есть безбожно крали. Опомнились тоже быстро и уже через пару лет во главе области поставили перекрасившегося бывшего секретаря парткома Львовской железной дороги, но пить “Боржоми” было поздно - процветающая область уже была превращена в руину.
    Теперь мои любимые интеллектуалы несут привычный бред, пытаясь как-то оправдать то, чего оправдать невозможно. В мирное время, без войны и стихийных бедствий бездарно уничтожить доставшееся на халяву богатство - уму непостижимо!
    Правда, сами обогатились, потому что все время крали, крали, крали….
    Что мне сегодня могут сказать эти люди?
    Только надувать щеки и врать, врать, врать….